Евгения Умен
главный архитектор
HUMO
Равиль Ахтямов
Digital-экономист Digitaleconomylab
Национальная платежная система HUMO — технологический стержень, который сегодня использует миллионы жителей Узбекистана. Но как создаётся финтех-экосистема целой страны? В эксклюзивном интервью Евгения Умен, главный архитектор HUMO, раскрывает логику этого масштабного проекта. Она рассказывает о трансфере опыта из Татарстана («Ак Барс» Банк), ключевых вызовах — от безопасности до микросервисной архитектуры — и о философии, которая позволяет строить платежную систему будущего в условиях стремительного роста. Этот материал — уникальный кейс для IT-архитекторов, финтех-экспертов и всех, кто интересуется цифровой трансформацией в СНГ.
Профессиональный путь: от Казани до Ташкента
Ваш путь — от работы в «Ак Барс» Банке до роли главного архитектора национальной платежной системы. Какой самый важный навык вы вынесли из российского банка для такой масштабной задачи в Узбекистане?
Я застала компанию в разных циклах развития — от процветания, когда рынок IT и кадров активно рос, до периода сокращений, когда пришлось учиться мыслить в условиях дефицита. Это был наглядный урок:
архитектор должен заранее выстраивать систему так, чтобы потом не было мучительно больно за растраченные ресурсы. Даже если денег достаточно сейчас, нужно помнить, что когда-то наступит экономическая зима.
Умение мыслить в условиях дефицита научило меня быстро оценивать альтернативы и идти на осознанные компромиссы. Кроме того, важно выстраивать единое мышление с командой и руководителем — иначе ресурсы распыляются, а для архитектора это крах. И, конечно, «человеколюбие»:
архитектор должен любить и ценить людей, которые воплощают его задумки!
Переход в Узбекистан — это был выбор в сторону большей свободы и скорости? Что стало главным катализатором?
Переход в Узбекистан — это был выбор в сторону большей свободы и скорости? Что стало главным катализатором?
Это был прыжок веры. Мне предложили перейти в HUMO, и я пять месяцев работала в двух компаниях, спала по два часа. Было трудно, но я решилась. Это был выбор не столько в сторону свободы или скорости, сколько в сторону себя — возможности посмотреть на себя по-другому и показать, что я могу. Есть метафора: птица садится на тонкую ветку не потому, что верит в ветку, а потому что верит, что всегда сможет улететь. Я верила в себя.
«Главный архитектор Центральной Азии» — это метафора или вы действительно чувствуете ответственность за формирование технологического ландшафта региона?
Это слишком громко сказано. Я не готова примерить на себя такую роль. HUMO еще не весь финтех, и я не вся Центральная Азия. Но я никогда не зазнавалась и не думала об этом как о супердолжности. Для меня это возможность построить что-то важное. Как архитектор, который строит дом, не думает, что он главный архитектор города. Архитектор — творец, который думает о материалах, о контексте, об образе будущего. Когда что-то идет не так, я чувствую личную ответственность.
Хочу, чтобы мои коллеги запомнили меня как хорошего наставника, который качественно повлиял на их мышление. Это не о замке и слоновой кости, а о долге, о любви к ремеслу и возможности строить что-то по-настоящему важное.
Философия и вызовы: построить систему, от которой зависит страна
В архитектуре HUMO что первично: бизнес-требования диктуют технологию или новые технологии рождают новые финансовые сервисы?
У нас сейчас немного IT-центричный подход. Мы движемся быстро, иногда слишком быстро, и у IT-департамента есть возможность предлагать решения. Мы не просто исполнители — мы равноправные партнёры бизнеса.
Как вы определяете приоритеты между тремя ключевыми аспектами: скоростью разработки, непрерывностью работы в режиме 24/7 и максимальной безопасностью? Где самый трудный компромисс?
Безопасность — это базовый императив, без неё нельзя. Инфраструктурная зрелость в Узбекистане не так высока, как в России, поэтому мы изначально не ожидали «грандиозной безопасности», но работаем над ней. Самый трудный компромисс — между скоростью разработки и отказоустойчивостью. Сначала чаще выигрывала скорость, но сейчас мы смещаемся в сторону устойчивости, ищем золотую середину.
Можно ли создать «непробиваемую» систему, или задача архитектора — обеспечить её способность «залечивать раны» и работать даже под атакой?
Непробиваемую систему создать невозможно, особенно в культуре, где люди называют пин-код вслух при очереди. Наша задача — сделать систему адаптивной, способной «залечивать раны». HUMO — это птица-лебедь, дочь солнца, символ веры. Она должна уметь принимать мир таким, какой он есть.
Технологический стержень: микросервисы, мультиарендность и экспорт идей
Для обычного пользователя, что даст переход на микросервисную архитектуру? Быстрее платежи или меньше сбоев в Чёрную пятницу?
Ничего. Для пользователя система должна быть чёрным ящиком. Микросервисы — это внутренняя архитектура, которая позволяет нам быстрее масштабироваться и работать с разными командами, но пользователь этого не ощущает.
Мультиарендность (multi-tenancy) — это стратегия экспорта платформы HUMO? Вы уже «сдаёте в аренду» узбекские fintech-решения?
Да, мы используем мультитенантность, поскольку Узбекистан практикует Open Banking. Банки подключаются к нашему ядру, и мы проектировали систему с расчётом на это. Мы стремимся коммерциализировать наши функции и стать большой экосистемой.
Мультиарендность
(англ. multitenancy — «множественная аренда») — термин в архитектуре программного обеспечения, при котором один экземпляр приложения обслуживает несколько клиентов («арендаторов»). Вместо того чтобы иметь отдельный экземпляр приложения для каждого клиента, все они используют общий ресурс, разделяя данные и функциональность.
Какая технология (ИИ, blockchain, Open API) в ближайшие 2–3 года реально изменит платежи? А что — переоцененный хайп?
ИИ сейчас на хайпе, но его часто переоценивают. В Узбекистане уровень зрелости данных пока недостаточен для полноценного ИИ. Блокчейн изменит платежи, но не факт, что в Узбекистане. Open API уже лидирует благодаря Open Banking и будет двигать финтех вперёд.
Как главный архитектор, вы уже смотрите на задачу цифрового сума (национальная валюта Узбекистана) с точки зрения технологической реализации? В чём главный инженерный вызов?
Пока я не вижу в Узбекистане большой активности в сторону цифрового сума. Регулятор сдержанно относится к этой теме. Поэтому вызова пока нет, но если появится — будем готовы.
Сравнительный анализ: уроки для Татарстана и России
В HUMO вам удалось построить «систему мечты», эволюцию российских идей, или это ответ на уникальные локальные условия?
Опыт России скорее помогает в части технологического бэкграунда, тем не менее Узбекистан растет более стремительными темпами, чем Россия, к тому же имеются свои культурные аспекты, как в части человеческого ресурса, так и в части формирования ценности на рынке. Так что мы скорее привезли методологию, скелет подходов и паттернов, которая должна лечь на культурную палитру этой прекрасной страны.
IT-специалисты Татарстана и Узбекистана: в чём ключевая разница в менталитете и готовности к инновациям? Где острее конкуренция за таланты?
В Узбекистане сильно ограничен рынок ресурсов, их мало, а еще сложнее найти людей с подходящим образом мышления, это похоже на поиск алмазов в песках пустыни, поэтому требуется терпение и готовность самой делиться экспертизой, избегать русской импульсивности и давления.
Узбекистан называют цифровым лидером Центральной Азии. Технологии HUMO — это ваш «секретный соус»? Что из вашего опыта уже могли бы перенять российские регионы, например, Татарстан?
На самом деле, рецепт в процессе изобретения, думаю, понадобится время, чтобы обдумать всё то, что делается сейчас, и сформулировать в виде подхода. Сейчас темп работы настолько велик, что на рефлексию объективно не хватает времени.
Команда, роль и личные инсайты
Вы — одна из немногих женщин-архитекторов такого уровня в регионе. В IT талант уже не имеет гендера, или стереотипы ещё приходится преодолевать?
Когда я переходила в HUMO, мне говорили: «Там другая культура, тебя — молодую женщину — не будут воспринимать серьёзно». Но оказалось, что стереотипы бывают и положительными. Да, иногда люди ожидали увидеть архитектора-мужчину или ожидали более «фрикового» образа, но в реальности сегодня все зависит от внутреннего стержня и готовности идти до конца.
Как удержать свою команду архитекторов и инженеров от ухода в международные корпорации? Где ищете таких людей?
Я никого не удерживаю. Я делаю всё, чтобы людям было хорошо, чтобы они развивались. Я выбираю тех, кто разделяет мои ценности — жажду менять мир к лучшему. Если человеку с нами не по пути — отпускаю. У нас собрались самые смелые.
Работа, от которой зависит стабильность платежей миллионов, — это огромная нагрузка. Как вы «разгружаете» голову? Есть ли правило или хобби, которое помогает перезагрузиться?
Мой способ разгрузиться — осознание, что день прожит не зря. А ещё я полюбила кататься на лошадях в Узбекистане. Это учит доверять. Также танцую и хожу в зал — это помогает сбрасывать стресс.
Главный личный инсайт: что работа в Узбекистане открыла вам такого, чего вы, возможно, не увидели бы, оставаясь в российской банковской системе?
Это новая культура и возможность строить всё с нуля, осознавая ответственность. Переезд перевернул мою жизнь. Я меняюсь каждые две недели. Это трудно описать словами.
Представьте, что вы передаете пост следующему главному архитектору через 10 лет. Каким одним предложением вы опишете главный принцип, на котором должна держаться национальная платежная система?
«Стремление к Абсолюту» — нужно уметь оценивать контекст и иметь человеколюбие, чтобы стремиться к абсолюту, чтобы всё, до чего касается рука архитектора, бескомпромиссно соответствовало своему времени и контексту.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции. Да и вообще быть очень субъективным. Но это же и есть самое интересное!
